А Раиса Валерьевна, та, наоборот, казалось, искренне удивлялась, но уже совершенно в противоположную сторону, в ту, что как, значит, у такого брата, как я, есть такой совершенно другой брат, как он. Но она Маратку еще, правда, по его десятому классу знала, так как и у него тоже химию вела. А может, так мне тогда только казалось про химичку, что ей тоже так казалось про меня?

Так вот, про Ирку. Не знаю, зачем ноги понесли меня в тот день в город. Я имею в виду в Москву, в самый центр, на Тверскую улицу. Решил, запас сделаю продовольственный вперед, хотя и знал, что глупо в город для этого мотаться, когда экзамены на носу. У нас в Реутово все то же самое, по тем же ценам, ничего не выгадаю, только время потеряю. Поэтому и поехал, что глупо было, но чувствовал, наверное, что с Иркой познакомлюсь. Так и вышло. Я думаю, она меня первой заметила, а дело было в магазине. Когда я ее обнаружил, она уже улыбалась мне, но не широко, а тихой такой улыбкой, сдержанной, но искренней, которая, если вдуматься, еще призывней для мужчины, чем обычная, распахнутая, с повышенной смешинкой. Сначала, сразу как заметил, я не обалдел, потому что не допустил даже мысли, что это ко мне улыбка, в мой адрес направление имеет, конкретно для меня предназначается, а не для того, кто за спиной моей или вбок. А девушка глаз не отвела от меня и, как мне показалось, еще пристальней в мои глаза посмотрела и не перевела улыбку в чью-то не мою сторону. Именно в этот момент я растерялся, а сразу вслед за этим и обалдел. Никто еще никогда не дарил мне такого пронзительного и заинтересованного взгляда в самую мою середину, в самую центральную точку моего внутреннего мужского содержимого. И даже сегодня, когда все уже давно позади, вся история моей злополучной страсти, я не могу ответить себе на один вопрос: почему я тогда сразу угадал ее имя, ну то, что ее зовут Ирка, почему? А она продолжала улыбаться, молча, одними губами и зрачками, не сводя с меня прекрасных глаз.