Талия встряхивает белокурыми кудрями, ее аромат окутывает меня. Чтобы поддержать мои силы, муза наливает мне стакан меда, красного, как маки, на которых он настоян.

Я испытываю только одно желание, которое меня самого удивляет, – навеки поселиться здесь с музой и посвятить себя театру. Быть рядом с Талией, слышать ее смех, смех полного зала – вот чего я хочу здесь и сейчас. Неужели я заменил один наркотик другим? Отказался от власти над миром ради власти над актерами? Променял Афродиту на Талию? У музы театра есть преимущество перед богиней любви – от нашего союза рождается то, что превыше нас. Здесь действует известное уравнение 1+1 = 3, которое было так дорого сердцу моего учителя Эдмонда Уэллса. Я пишу, и мне кажется, что до моего слуха доносится смех сотен зрителей. Талия целует меня.

Однако наши объятия прерывает не гром аплодисментов, а грохот двери, которую высадил плечом Фредди. Он хватает меня, выталкивает, вышвыривает вон из дворца.

– Эй, отстань! Ты что, с ума сошел?

Бывший раввин встряхивает меня за плечи:

– Ты еще не понял? Это ловушка! Я тупо смотрю на него.

– Вспомни, как мы пересекали красные земли континента мертвых. Испытание, ожидавшее нас, было в то же время и искушением. Если ты останешься здесь, твой народ погибнет. И с восхождением на Олимп тоже будет покончено. Ты проиграешь и превратишься в химеру. Мишель, очнись!

– О какой опасности ты говоришь?

– Чем опасна липучка для мотылька? Ты навсегда здесь увязнешь!

Эти слова доносятся до меня словно издалека, на пороге дворца появляется Талия, нежная и привлекательная.

– Вспомни Афродиту, – говорит Рауль.