- Да баклагу вкопай в землю. В тени, - бросил он.

Глянул на Ганну, как бы хотел и ей дать работу, однако не сказал ничего, с косой подался к сыновьям.

Ганна, повесив люльку на сук, укачивала дочурку. Девочка лежала распеленатая, радовалась свободе - минуты не могла полежать смирно: стригла ручонками, ножонками, шевелила розовыми губками - что-то сказать хотела!

- Ну что? Ну что?! - смеялась, наклоняла к ней голову Ганна. - Что? Ну, скажи!.. Ну, скажи, Верочка!..

А!.. Знаю! Хорошо, говоришь!.. Хорошб-хонько!.. Тепленько! Солнышко! Пташечки тиликают! Тилик-тилик!..

Комарики только недобрые! Укусить хочут! А мы их отгоним! Идите, идите отсюда! Не кусайте Верочку!.. - Снова смеялась, радовалась: Хорошо-хонько! Мотыльки летают!

Жучки гудят! Гу-гу-гу!.. Поют Верочке! Все поют Верочке! ..

- Агу-агу! - подошла, ткнула черным, в трещинах, пальнем Глушачиха. Пощекотала Верочкину грудку. - Агуагу!.. - Промолвила, похваливая: Евхим!.. Чистый Евхим! Как две капли похожи!

Маленькая быстро-быстро засучила ножками.

- Ну что? - вновь склонилась над дочкой Ганна. - Рада?! Побегать захотелось!.. Ну, ну, побегай! Побегай!..

У-у, как быстро! Как быстро! А я - догоню! А я - догоню!

Догоню!! Не-е, не могу! Верочка быстро бегает! Быстро!..

Никто Верочку не догонит!..

Быстрая Верочка схватила ручонкой ногу, потянула в рот.

- Вот и Евхим все брал в рот...

- Ну куда ты! Куда ты! - не слушала старуху, смеялась Ганна. - Бе-е! Ножку нехорошо сосать! Нехорошо!..

Ну, куда ты?!

Забавлялась бы, играла бы целый день с малышкой, если бы скрипучий голос старого Глушака не позвал грести.

Завернула, стала пеленать дочурку. Верочка не давалась, все сбивала пеленки, не хотела неволи; но что поделаешь: не спеленаешь - выкатится, не дай бог, из люльки, стукнется оземь. Ганна, жалея маленькую, старалась пеленать слабо:

пусть все же будет дочурке вольней!