— На твоем счету столько разоблаченных убийц, — напомнил Брюлей, криво усмехнувшись.

— И тем не менее я до сих пор к этому не привык, — признался Дронго, — мешает какое-то чувство обиды. На Бога, который все это допускает.

— Не нам судить о его замыслах, — возразил комиссар. — Говорю это, хотя я такой же атеист, как и ты.

— А я с ним согласен, — вдруг вмешался Доул. — Я тоже атеист, но у меня вызывает чувство бессильной обиды вид растерзанных женщин. Маньяк должен сидеть или содержаться в больнице, а не разъезжать по странам Европы.

— Продолжим, — предложил комиссар. — Короче, в Ангулеме обратили внимание на характерные разрезы на теле жертвы и послали запрос в Англию. Тело погибшей осмотрели эксперты обеих стран и пришли к выводу, что это дело рук опять же одного и того же убийцы. Таким образом, маньяк проявился снова. К этому времени его уже успели окрестить «стаффордским мясником». Правда, на этот раз эксперты обратили внимание на небольшие отклонения в действиях преступника, словно он торопился или нервничал. Хотя тело нашли в глухом сарае, рядом с которым никто не мог появиться. Но в данном случае маньяк почему-то явно спешил.

Доул достал трубку, чтобы закурить. Брюлей глянул на него и тоже достал свою трубку.

«Придется потерпеть», — меланхолично подумал Дронго, не выкуривший за всю жизнь ни одной сигареты.

— Следующее преступление произошло снова во Франции, — затягиваясь дымом, медленно проговорил Брюлей, — на юге, чуть выше Тулузы, в городке Каор. В этом небольшом городке неизвестного заметил один местный старик, но на большом расстоянии. Это было весной девяносто седьмого.

— Удалось создать фоторобот преступника?