— Ваш европейский гуманизм вас погубит, — сердито пробормотал Дронго. — Вы уже получили психопатов, которые разгуливают по Европе без границ. Кстати, «мясник» появился в Дании сразу после того, как там открыли границы. Скандинавия и Дания вошли в Шенгенскую зону с две тысячи второго года? По-моему, вы сказали об этом.

— Верно, — кивнул Брюлей. — Нам абсолютно ясно, что этот тип передвигается только в пределах объединенной Европы и не собирается рисковать. Он достаточно умный, если можно так сказать, а его последние преступления — точное свидетельство его пристрастий. О следователе из Гавра написали сразу несколько европейских изданий, и эти сообщения появились в Интернете. О судье из Льежа тоже были сообщения в Интернете. И о полицейском из Оденсе также прошла информация в Интернете.

— Остается уточнить, кто читал эти сообщения, — предложил Дронго.

— Больше пяти миллионов человек, — заявил Даббс, — мы это знаем. Но проверить каждого из пяти миллионов невозможно.

— А сообщение из Кельна? Разве нельзя было снять отпечатки пальцев? Может, все-таки кто-нибудь его там запомнил?

— Никто, — отрезал Даббс. — В этот день в интернет-клубе было много посетителей, а он, судя по квитанции, находился в нем не более трех минут. Только для того чтобы отправить свое сообщение в Интерпол. И предупредить нас насчет Италии.

— Италия, — повторил Дронго, словно пробуя это слово на вкус. Затем взглянул на Доула и спросил: — Мистер Доул, если я выскажу одну теорию, вы на меня не обидитесь?

— Постараюсь, — ответил тот. — В любом случае я привык с уважением относиться к чужому мнению, а тем более к мнению такого специалиста.

— Нет, нет. Это сугубо субъективное мнение.