-- Как долго вы собираетесь пробыть в Англии, господин Миллер? -спрашивает он, держа паспорт наготове.

-- Неделю, может две.

-- Вы ведь направляетесь в Лондон, не так ли?

-- Совершенно верно.

-- В какой гостинице вы хотите остановиться, господин Миллер?

Меня начинают забавлять эти вопросы.

-- Я еще не решил, -- отвечаю я, улыбаясь. -- Может, вы мне что-нибудь посоветуете?

-- У вас есть друзья в Лондоне, господин Миллер?

-- Нет.

-- Не сочтите за нескромность вопрос, что вы собираетесь делать в Лондоне?

-- Вообще-то я хотел немного отдохнуть. -- Я все еще улыбаюсь.

-- Надеюсь, у вас при себе достаточно денег, чтобы прожить в Англии?

-- Я тоже на это надеюсь, -- беспечно отвечаю я, улыбка не сходит с моего лица. Меня начинает раздражать его придирчивость, такими вопросами только людей запугивают.

-- Будьте добры, не будете ли вы столь любезны показать мне ваши деньги, господин Миллер?

-- Бога ради, пожалуйста. -- Я лезу в карман джинсов и извлекаю то, что уцелело от ста франков. Вокруг меня раздаются смешки. Я тоже делаю попытку рассмеяться, но мне это не слишком удается. Мой мучитель издает слабый звук, похожий на кудахтанье, и, буравя меня взглядом, произносит с сарказмом:

-- Вы ведь не собираетесь надолго задерживаться в Лондоне, господин Миллер, не правда ли?

И при каждой фразе "господин Миллер"! Этот сукин сын, кажется испытывает мое терпение. Мною начинает овладевать беспокойство.

-- Послушайте, -- дружелюбно говорю я, пытаясь сохранять беззаботный вид. -- Неужели вы думаете, что я собираюсь жить на э т о. Как только остановлюсь в гостинице, я свяжусь с Парижем, мне пришлют деньги. Я уезжал второпях и...

Он нетерпеливо перебивает меня. Не затруднит ли меня назвать свой банк в Париже.

-- У меня нет счета в банке, -- вынужден признать я. Мой ответ производит очень плохое впечатление на слушателя. Чувствую, как вокруг сгущается враждебность. Стоящие в очереди люди поставили на пол свои чемоданы, словно в ожидании долгой осады. Паспорт, который он держал в руках, как миниатюрную святыню, он же кончиками пальцев кладет на стойку, будто это серьезная улика.