Я и не знал, Господи, что ты уготовил мне столь почетную судьбу. Неужто мне побираться слепцом вслед за поводырем-мальчишкой? Разумеется, я к твоим услугам, раз ты настаиваешь, чтобы воля твоя свершилась. Но молю тебя, Господи, вспомни, что мне уже не двадцать и я вообще никогда не имел призвания к мученичеству.

Издалека раздаются возгласы: "Победа! Победа!" Голоса при ближаются. Архиепископ прислушивается и кладет руку на сердце.

Слуга (входя). Победа! Победа! Мы победили, монсеньор! Полковник Линегарт здесь!

Полковник (входя). Победа, монсеньор! Полная победа! Все по уставу! Образцовая битва! Исторический день: противник потерял шесть тысяч человек, их перерезали, утопили; уцелевшие бегут.

Архиепископ. Благодарю тебя. Господи! А Конрад?

Полковник. Он среди павших.

Архиепископ. Благодарю тебя, Господи! (Пауза.) Если он мертв - прощаю его. (Линегарту.) Дай благословлю тебя. Ступай! Распространяй повсюду эту весть!

Полковник (выпрямившись). Едва успело подняться солнце, как мы заметили тучи пыли...

Архиепископ (прерывает его). Нет, нет! Никаких подробностей. Победу, изложенную со всеми подробностями, трудно отличить от поражения. Ведь это победа, не так ли?

Полковник. Изумительная победа - само изящество, а не победа.

Архиепископ. Ступай, я буду молиться.

Полковник уходит, архиепископ пускается в пляс.

Победа! Победа! (Кладет руку на сердце.) Ох! (Преклоняет колени на молитвенную подушечку.) Лучше помолимся!

Освещается часть сцены, справа - верхняя часть крепостной стены. Дозорные Гейнц и Шмидт прильнули к бойницам.

Гейнц. Не может быть... Не может быть! Господь не мог этого допустить.

Шмидт. Погоди, сейчас они опять начнут. Взгляни-ка! Раз, два, три... три... и еще - два. три, четыре, пять...

Насти (появляется среди укреплений). Ну, что тут у вас?

Шмидт. У нас дурные вести. Насти...