Самым опасным в сложившейся ситуации было то, что практически все командование флота совершенно не представляло себе, что должна делать подводная лодка в начавшейся войне. Адмиралы искренне верили, что линейный флот должен иметь свои собственные флотилии подводных лодок, способных действовать совместно с надводными кораблями на привычной тем скорости 21 узел. Это заблуждение ни в коей мере не разделяли офицеры и матросы подводного флота, которых совсем не радовала перспектива погружаться и маневрировать под бортом собственных линкоров, каждую секунду рискуя попасть под сокрушительный удар мощного форштевня. Следует отметить, что никто, кроме подводников, не считал лодку способной действовать в одиночку. Объясняется это, вероятно, довольно просто. Адмиралы цеплялись за проверенные принципы морской стратегии, считая их незыблемыми. Они думали, что главной задачей флота во время войны является уничтожение флота противника в генеральном сражении. Ничего, кроме битвы между двумя Великими Армадами, они не видели и не желали видеть. Каждый мичман бредил Трафальгаром и видел себя на месте Нельсона. Об этом же грезили в 1914 году Джеллико, Битти и другие адмиралы. Они проводили долгие часы, разрабатывая детальные планы генерального сражения. Черчилль тоже полагал, что «германский флот предназначен служить инструментом испытания силы флота величайшей в мире морской державы». Если удастся построить подводные лодки, способные сопровождать флот, британские адмиралы смогут использовать их для внезапного удара по вражескому флоту во время развертывания.

Коммодор Кийз, который отвечал за подводные лодки в течение последних 4 лет, но никогда сам на лодках не служил, разделял сладкие грезы относительно лодок, действующих вместе с флотом. В 1913 году во время больших маневров, имитировавших генеральное сражение двух флотов, он решил опробовать эту идею на практике.