Кинг Мэбри смотрел на убитых им людей. Ветер шевелил концы платка, повязанного на шее у одного из них. Мэбри не чувствовал себя героем; его слегка подташнивало.

— Успокойся, малыш, у нас не было выбора: или они нас прикончили бы, или мы — их. Будем помалкивать об этом.

Но однажды вечером, сидя в салуне, Форрест проболтался… Изрядно выпив, он похвастался подвигом своего юного приятеля, хотя прекрасно знал, что означает репутация ганфайтера. Ковбой с Пекоса стал охотиться за юношей, пытаясь доказать, что Форрест врет.

Пекосского ковбоя похоронили на продуваемой ветрами вершине холма, у старой Таскосы, где он упокоится рядом с Фрэнком Вэлли и ребятами, павшими в Великой битве, а Кинг Мэбри сделался бродягой.

Форт-Стоктон, Лампасас, Мобити, Увальде, Большая излучина Рио-Гранде, Эль-Пасо, Линкольн, Симаррон. Где он только не побывал, перегоняя стада то в Канзас, то в Небраску, то в Вайоминг.

Время от времени приходилось пускать в ход оружие…

…Мэбри проснулся с первыми лучами солнца. Он выбрался из-под одеял, разворошил уголья костра, подбросил листьев, сухой коры, сухого лапника и, поеживаясь от холода, забрался обратно под одеяла.

По-прежнему стояла стужа. И все так же ярился ветер, завывая и посвистывая в морозном чистом воздухе.

Минута тянулась за минутой — долго, ему казалось, бесконечно, и наконец вверх поднялась тонкая струйка дыма, затем вспыхнул крохотный язычок пламени, и вот уже ярко запылали сосновые иголки. Мэбри подбросил в костер еще немного веток.

Наконец почувствовав, что в пещере стало теплее, он поднялся, быстро оделся, вытащил из кобуры один из револьверов и, проверив его, сунул за пояс.

Похлопав по крупу вороного, он прошел к выходу из пещеры и выглянул из-за прикрытия наружу.

Перед ним был замерзший ручей. Временами, когда в плотной снеговой завесе возникали просветы, перед ним открывалась излучина ручья, находившаяся от него ярдах в тридцати.