— Доверься мне, — прошептал над ухом чей-то голос, — и я вытащу тебя из этого дерьма…

В поле зрения показался Ферман. Он вывернул из-за угла и направился ко мне. Вся его доброжелательность куда-то улетучилась.

Ферман остановился, осмотрел меня, упер руки в боки и рассмеялся.

— Так-то, — проговорил он. — Я вижу, ты понял: наш Джимми Джаз — мастер быстродействия.

И действительно, на меня навалился тот самый смазливый мальчишка. Заломил он мне руку вполне профессионально.

— Прости, — прошипел парень сквозь сжатые зубы. Шнобель подошел к Джимми Джазу, а Джет присоединился к Ферману. Неряхи я не видел.

— Я тебе все кости переломаю, — сказал Ферман. — Ты неплохо разделал Ровера. Лучше молись, чтобы он не умер. Он — наш лучший пес.

Ровер… Наконец-то до меня дошло.

— Ты испортил нам веселье, — продолжал Ферман, вертя в пальцах свою костяную штуку. — И теперь нет ни единой причины оставлять тебя в живых. — Из костяшки выскочило яркое серебристое лезвие. Присев на корточки, Ферман поднес нож к моему горлу. Жуткий букет запахов снова обдал меня. — Что ты на это скажешь?

Вот так-то. На двадцать девятом году жизни быть зарезанным уличной бандой… Я ждал, когда вся моя жизнь пронесется перед глазами, однако ничего подобного не происходило. Вместо этого в голове завертелся меланхолический ролик, который я никогда уже не напишу для страховой компании. Тем более что моя творческая группа и не работала со страховыми компаниями…

Маленький мальчик играет посреди улицы. Он смотрит на зрителя и говорит: «Мой папочка сделал глупость: он вышел на улицу после наступления темноты. Его убили плохие парни».

«…Но действительно глупо другое… — Откат камеры. Теперь мы видим мать мальчика и то, что их окружает. Мы видим, что живут они в жалкой лачуге, а отнюдь не в роскошном доме Принстона. — …то, что в его страховку не внесли пункт, оговаривающий нападение уличных банд…»