— Одноглазый, вы должны мне уже целый литр, — сухо заметил Порта, снова протянув генералу фляжку.

Потом толстый генерал скрылся за холмиком, Фрик последовал за ним.

Порта свернул зеленое сукно Бледной Иды, потер желтый цилиндр рукавом и протиснулся в водительский люк. Я прыгнул на свое место у перископа. Малыш приготовил снаряды, и мы проверили электрооборудование. Порта завел мощный мотор, немного подвигал танк взад-вперед, потом перевел рычаг переключения передач в нейтральное положение. Мимо пробежала еще группа пехотинцев, большинство было без касок и винтовок.

Порта злобно рассмеялся.

— Как торопятся, а? Похоже, устали быть героями, а я всегда верил в то, что сказал Адольф. — И, подражая голосу Гитлера, продолжал: — Немецкие женщины, немецкие мужчины, наши враги-варвары, русские обитатели болот и американские гангстеры, французские сифилитики-альфонсы и английские аристократы-гомосексуалисты говорят, что немецкая армия отступает, но там, где встал немецкий солдат, он стоит… — Засмеялся. — Если мне не изменяет зрение, немецкий солдат сейчас изо всех сил драпает.

Возле меня остановился тяжело дышавший фельдфебель-пехотинец.

— Давайте деру отсюда, — крикнул он. И устало прислонился к передку танка. — Найдется глоток воды? Все мои люди уничтожены.

И стал жадно пить из фляжки Хайде.

— Полно, — успокаивающе сказал Старик. — Тебе померещились. Расскажи, что случилось.

— Рассказать? — Фельдфебель издал усталый смешок. — Они вдруг оказались позади нас, впереди, над нами, целая прорва танков и самолетов. Через десять минут моего взвода не стало, всех раздавило в окопах гусеницами. Пленных они не берут, раненых пристреливают. Я видел, как восемнадцать человек из моей дивизии сдались. Их спалили огнеметами.

— Какая у тебя дивизия? — спокойно спросил Старик.

— Шестнадцатая танковая. Сорок шестой гренадерский полк