Пассажиры засматривались на нее, и Уинтерборну было приятно, что у его спутницы такая элегантная внешность. В глубине души он побаивался, как бы она не вздумала слишком громко говорить, смеяться и, чего доброго, разгуливать по палубе. Но вскоре все его опасения рассеялись, он улыбался, не сводя с нее глаз, а она спокойно сидела на скамейке, высказывая разные оригинальные суждения. Уинтерборну еще не приходилось слышать такой милой невинной болтовни. Его убедили, что Дэзи вульгарна. Но так ли это, или, может быть, он просто начинал привыкать к ее вульгарности?

Разговоры мисс Дэзи с самого начала приняли, выражаясь научно, объективное направление, но время от времени она затрагивала и личные темы.

- Почему у вас такой торжественный вид? - спросила вдруг мисс Дэзи, устремив на Уинтерборна свои милые глаза.

- Торжественный? - удивился он. - А мне казалось, будто я улыбаюсь во весь рот.

- Можно подумать, что вы везете меня на похороны. Если это называется "во весь рот", значит, у вас ротик очень маленький.

- Вы хотите, чтобы я сплясал жигу здесь на палубе?

- Ах, пожалуйста! А я обойду публику с вашей шляпой. Это окупит расходы по путешествию.

- Мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас, - вполголоса сказал Уинтерборн.

- Как приятно, что вы так говорите. Какой вы все-таки странный!

Лишь только они остановились у причала и вошли в замок, их разговор окончательно принял субъективное направление. Дэзи бегала по сводчатым подземельям, шурша юбками, взбиралась по винтовым лестницам, шаловливо вскрикивала, с испугом отступая от oubliettes[*'Тайники (франц.)], а ее очаровательные ушки внимательно выслушивали объяснения Уинтерборна. Но он чувствовал, что история средневековья мало интересует мисс Дэзи, мрачное прошлое Шильонского замка не действовало на ее воображение.