Выбор пал на меня не случайно. Я профессионально занималась жилищными вопросами в городских властных структурах с 1979 года, то есть еще за 12 лет до выборов Собчака А. А. мэром Санкт-Петербурга на первый срок. С момента же избрания Собчака А. А. мэром города в 1991 году я работала в секретариате и позднее - в аппарате мэра, в должности помощника и консультанта по жилищным вопросам.

Все воздействия на меня в нарушение моих гражданских прав происходили тайно, в автомашине работников Управления по борьбе с экономическими преступлениями, без протоколов и свидетелей.

Убеждали меня в скором аресте Собчака и препровождении его в Лефортовскую тюрьму в Москве, назывались сроки ареста - через 5-10 дней.

После моего категорического отказа участвовать в этом спектакле меня несколько раз предупредили об ужасной участи моей в случае отказа дать показания против Собчака А. А. Предупредили о предстоящем через два дня допросе в качестве свидетеля руководителем следственной бригады генералом Прошкиным.

Все угрозы оперативных работников в мой адрес подтверждались действиями. За отказ дать показания против Собчака А. А. я получила возможность испытать весь ужас следствия на себе. Меня допрашивали в качестве свидетеля по 8-12 часов подряд. Я теряла сознание прямо на допросах и попала в больницу с диагнозом "мозговой криз". Это состояние продолжалось до сентября 1996 года, и казалось, что предела нарушениям моих человеческих прав нет.

Меня допрашивали без протокола прямо в больнице в июле 1996 года. Обманывали врачей, пугали медперсонал, доводя до абсурдности ситуацию, при которой я не могла находиться в той или иной больнице. Мне не позволяли лечиться ни в больнице, ни дома, где я находилась после выписки из больницы и могла продолжать лечиться вне стационара. Психологический прессинг переходил все дозволенные рамки.

Меня, больную, забрали на даче в конце августа 1996 года и в сопровождении оперативных работников насильно увезли на очную ставку с Евглевской А.