Устроившись наконец в лодке, он принялся медленно грести от берега, седой пушок встал дыбом вокруг почти лысого черепа. Над головой закружили грифы-индейки, завели свой мерзкий разговор. Некогда он был наследником богатейшего человека на всем побережье Флоридского пролива, затем стал юристом, судьей в округе Пинелас, был избран в Верховный суд штата. Ходили слухи в пору правления Рейгана о дальнейшем продвижении, в Верховный суд США, но этот план так и не осуществился, а через неделю после инаугурации этого придурка Клинтона судья Харви Бичер (многочисленные знакомые в Сарасоте, Оспри, Нокомисе и Венисе звали его попросту Судья, а друзей, которые звали бы его по имени, у судьи не имелось) вышел в отставку. Какого черта, он так и не полюбил Таллахасси. Там холодно.

Холодно и вдобавок далеко от острова и от той примечательной дюны. Иной раз, преодолевая ранним утром небольшое расстояние по гладкой воде, он готов был признать: да, эти поездки стали для него необоримой потребностью. Зависимостью. Но кто бы не впал в зависимость от такого?

На каменистом восточном берегу из расщелины в замаранной гуано скале выбивается кривой сучковатый куст. К нему судья привязывает лодку и всегда внимательно затягивает узел. Вот уж не хотелось бы остаться на острове без челнока. Отцовское поместье (так он до сих пор мысленно именует его, хотя Бичер-старший умер сорок лет тому назад) раскинулось на две квадратные мили лучшей земли по берегу пролива, усадьба расположена на дальнем конце, со стороны Сарасота-Бэй, так что кричи - не докричишься. Возможно, управляющий, Томми Кертис, заметит отсутствие хозяина и отправится на поиски. А скорее сочтет, что судья заперся у себя в кабинете, где он зачастую проводит дни напролет, якобы трудясь над мемуарами.

В былые времена миссис Рили забеспокоилась бы, не выйди судья к ланчу, но теперь он редко ест посреди дня. Стручок тощий, - ворчит экономка за его спиной, хотя в лицо хозяину ничего сказать не осмеливается.