Последний год барон беспрестанно думал о нем, испытывая нетерпеливое, все растущее желание его увидеть и познакомиться с ним. Этот сын родился в дни его молодости, при драматических и трогательных обстоятельствах. Ребенок был отправлен на юг и вырос где-то недалеко от Марселя, так и не узнав имени своего отца.

Отец платил сначала помесячно кормилице, затем помесячно за обучение в коллеже, потом оплачивал его содержание во время каникул и наконец дал обеспечение для подходящего брака. Посредником служил молчаливый нотариус, который ни разу ни о чем не проговорился.

Барону было известно только, что его сын живет где-то в окрестностях Марселя, слывет умным и образованным человеком, женился на дочери архитектора-подрядчика и стал его преемником. Говорили также, что он недурно зарабатывает.

Почему бы ему не навестить неведомого сына, не называя себя, чтобы сначала присмотреться к нему и удостовериться, нельзя ли при случае найти в этой семье тихое пристанище.

Ведь в свое время он выказал щедрость, дал богатое обеспечение, принятое с благодарностью, следовательно, он мог быть уверен, что не наткнется на чрезмерную гордость. Эта мысль, это день ото дня возраставшее желание съездить на юг преследовало его, как навязчивая идея. Барона охватывало непривычное для него умиление при мысли об уютном солнечном домике на берегу моря, где он найдет молодую, хорошенькую невестку, где внучата бросятся к нему на шею, где он увидит сына — живое напоминание о прелестном и мимолетном любовном приключении давних лет. Он жалел только, что дал уже так много денег и молодой человек не нуждается: это лишало Мордиана возможности предстать в роли благодетеля.