Но все-таки запали старику эти советы. Однажды спустился он на реку. Там каждое воскресенье собирались городские рыболовы. Ни мороз, ми пурга им нипочем. Сидят себе на ящичках возле лунок, ровно колдуны. У ног их валяются растопыренные от холода окунишки с побелевшими глазами, плотвички и подлещики. И до того рыбаки закоченели, что руками уж плохо владеют.

— Это что же, братцы милые, заставляет вас такую кару переносить? — посочувствовал дядя Кузя.

— А ты попробуй порыбачь и узнаешь, — посоветовали ему рыбаки.

«Нет, — подумал дядя Кузя, — такие страдания на себя ни за что не приму».

И все-таки попробовал.

В ту зиму куры сильно болели авитаминозом, и «госпиталь» у дяди Кузи под столом был все время переполнен.

Старик выхаживал больных кур, как детей родных, и часто сокрушался, глядя на них:

— И что это за оказия в природе? Откуда эти болезни берутся? Кура — самая безвредная птица — и та очень страдает.

И решил дядя Кузя, что уж лучше самому страдать, чем смотреть, как мучаются беззащитные птицы.

Жилка у него осталась еще от охоты на лисицу. Палочку он вырезал в лесу, а блесенок ему дали городские рыбаки. И пошла работа. Каждый свободный часок дядя Кузя выбегал на лед. Выдернет десяток-другой рыбешек — и на ферму. Куры их моментом склюют и тянут головы из-за планок стола — еще просят. На глазах поправлялись и веселели больные куры, некоторые стали даже ходить; прихрамывая, правда, но все-таки ходили.

Как-то раз пришел председатель и не застал на месте дядю Кузю. Глянул в окно — старик на реке.

— Ну и ну, ослабоумел, видно, старик. Рыбку удит! Придирчиво осмотрел председатель птичье хозяйство. Никакого запустения нет, все как будто в порядке. Но председатель решил все-таки дождаться старика и сделать ему внушение. Куда это годится: старый человек, при должности, и на тебе — пустяками занялся.

Но когда узнал председатель, зачем мерзнет на льду дядя Кузя, отпала у него охота совестить старика. И только глянул на дядю Кузю и сказал: