— Не влетит! — заверил я его. — Мобилизуй ребят. Снимай эту самую проволоку и делай вольеру. Леспромхоз тот уже в другую область переехал.

— Ну! — обрадовался дядя Кузя и потер руки. — Все! Подземную ораву Громило истребил, теперь бы коршунье пресечь — и станут курицы жить себе поживать и добро колхозное наживать.

Долго не мог я уснуть в ту ночь. Лежал и все думал о дяде Кузе, хлопотливом курином начальнике.

Ни болеть, ни умирать ему некогда. Живет дядя Кузя. работает и не знает, что такими, как он, земля держится.

1957