Большая часть первой части перевода "Фауста" и некоторые места второй были, года два тому назад, по настоянию, конечно, близких к Барышову лиц, прочитаны в одном общества любителей и любительниц и знатоков литературы. Слушатели нашли, что некоторые, особенно патетические монологи и сцены переданы звучным, обработанным, свободно льющимся стихом, с силою и выразительностью, местами не недостойно подлинника. Переводчику аплодировали. Но тут же рядом встречались и важные недостатки: в некоторых местах, особенно в сценах между простыми лицами из народа, являлась та же необработанность, небрежность стиха, как и в переводах Корнеля - и местами тривиальность.

Неизвестно, появится ли этот перевод в печати: не прочитав его весь нельзя решать, приобретет ли он успех в публике и значение литературной заслуги перед судом критики, но во всяком случае он представит собою образец громадного терпения, трудолюбия и энергии, образец, достойный подражания для... более даровитых деятелей.

Вглядываясь в эту неугаданную, всю ушедшую на искание своего настоящего призвания жизнь, нельзя не пожалеть глубоко, что Барышов, в молодости, сразу не напал на свою дорожку, на путь исследователя, составителя каких-нибудь филологических, статистических, этнографических и т. п. научных трудов, где трудолюбие, терпение и энергия делают чудеса. Нельзя исчислить, какую массу - неблестящих, но реальных услуг наук могла бы совершить натура, одаренная его железной волей, умом и познаниями.

Как человек, Барышов был сосредоточенного, не общительного характера. Он был одинок, общества не посещал вовсе, изредка видясь с немногими из родственников и близких ему с молодости лиц.

Он был строгих правил честя, честности и редкой независимости характера, развившейся в нем до степени тонкой щекотливости.