Идти через главный вход боязно: вкладчики посыплются в открытую дверь. С вкладчиками банк не работает вторую неделю, операций никаких не производит. Вот они и пухнут от возмущения. И главное, объясняй, не объясняй им, что выплат не будет, пока не решится судьба филиала, что сотрудники не могут ни ускорить, ни повлиять – выслушают и тут же за свое: «Отдайте нам наши деньги». Приходится пробираться через пожарный выход. Спрятавшись в проходной примыкающего к банку Рыбнадзора, они звонят по мобильному охраннику, и тот отворяет, навалившись всем телом, тяжкую металлическую дверь, выходящую в эту самую проходную, в жуткую курилку, где на паутине вперемешку с мухами висят окурки.
Самые бдительные из вкладчиков, бывает, останавливают и спрашивают, пронзая взглядом:
– Вы не из «Кристалла»?
– Да пропустите!
– Не из «Кристалла»?
– Мы из Рыбнадзора, – отвечают им.
Страсти кипели несколько дней, но после пошли на убыль. Осаждающие начали утомляться, осада напоминала больше кряхтящие сонные очереди в больничной столовой. И тут Еву взяли в заложницы.
Вообще она ходила как все, вкруговую. Но в то утро у нее перед самым банком села батарейка в телефоне. Позвонить охраннику, чтобы тот открыл ей пожарный выход, она не могла. Ждать в проходной Рыбнадзора кого-нибудь из сотрудников не могла тоже, поскольку, как это у нее водилось, опаздывала. Война войной, но каждое утро ровно в девять Галина Михайловна, бывший заместитель Кокорева, их нынешний и. о., обходила кабинеты и проверяла, все ли на месте. Держала их в узде.