В городах по всему миру царил один и тот же запах. Нищета и гниение завладевали континентами половчее глобальной информационной сети. Матиас, как истинный хищник, больше доверял обонянию, чем миллиардам единиц информации, ежесекундно высвечивающимся на экранах компьютеров. Ему была невыносима мысль о полной зависимости от машин, связанных друг с другом общей сетью, —умных рабынь самого совершенного инструмента надзора за всю историю существования человечества. Его профессия учила недоверчивости и осторожности, так что информационные потоки казались ему самыми опасными, подлыми и долговечными следами. Пусть ноутбуками, компьютерами и сотовыми телефонами тешатся миллиарды фанатов, влипших в Сеть, обожравшихся словами, картинками, битами информации.
Он притормозил на несколько мгновений у входа в "Смальто". Осенняя ночь была так тяжело больна, что все вокруг казалось ему грязным — воздух, собственная кровь, мысли, встреча с Романом. Взглянув в замызганное стекло как в зеркало, он попытался пригладить ладонью свои кудрявые пепельные, почти белые волосы.
Обитая дверь с грохотом распахнулась, и на тротуар вывалился мужчина, чертыхаясь, он начал подниматься, пытаясь одновременно удержаться на ногах, привести в порядок одежду и сохранить остатки достоинства. Бедняга наверняка проявил неуважение к одной из девушек. Под "недостатком уважения" в "Смальто" понимали разные вещи, и зависели они от настроения танцовщиц, вернее, от того, сколько денег им удавалось выманить из клиентов. Этот, видно, оказался слишком прижимистым, и ему не позволили срывать запретные плоды, зазывно болтавшиеся всего в нескольких сантиметрах от его носа. Жадным в "Смальто" отводилась роль зрителей. Матиас заметил обручальное кольцо на пальце мужчины: сорокалетние женатики составляли основную клиентуру "Смальто". Как и большинство его собратьев по "разврату для бедных", мужчина был пузат, начал лысеть, жил с чувством вины, у него поседели виски, а носил он темно-серый двубортный костюм. Убив такого, можно было испытать лишь смутное чувство стыда и омерзения к самому себе.