Спустившись далее с холмов, пересекли рельсы, на которых стоял вагонный посёлок, обнесенный поленницами дров и врытыми в землю столами для "козла". Налюбовавшись на галичское решение жилищной проблемы и демографического взрыва, проследовали к вокзалу, где шумные толпы цыган расположились в станционном садике вкупе с детьми и бутылками. Бутылки, как и дети, ходили по кругу, всё увеличивая шум. На платформе, по наблюдениям Командора, появилась прохлада и не менее привлекательные особы противоположного пола, общим числом до трёх. Сугубо платонические подсчеты Командора повергли Вриосекса в замешательство, из какового выведен он был Командором, сообщившими об отсутствии у Них серьёзных намерений. Посему проследовали на автобусную остановку, откуда городской автобус повлёк нас снова по улицам Свободы и незабвенных борцов за неё в самый конец Рыбной Слободы.

Автобус изнутри оснащен был помимо молчащих пассажиров полупьяным туземцем, коий болтал непрерывно, обходясь на удивление малым словарным запасом: - Душевно уважаю, да, Коля? Устроим душевный замесец сегодня, а, Коля? Ну! Я ж говорю, душевные люди. Девушка, душевно вам говорю, мы вас душевно уважаем. - Сходя, абориген ухватился рукой за дверцу и воскликнул, глядя на траву под ногами: - Ух, страшно - никакой страховки!