Не разъясняя ситуации, Командор повели нас прочь от деревни. Чуткие догадки касательно судьбы языка и прочего рисовались в нашем воображении, когда Командор лаконично приказали: - Здесь!

Узрели мы себя средь широкого ночного поля с дальними огоньками на горизонте, каковые Демагог пытался выдать за волчьи глаза. Одинокое деревце между голых борозд - это и был весь наш уют. Ужаснувшись, попытались мы возроптать, но пресечены были в зародыше. Командор подали личный пример, погрузившись в спальник и натираясь антикомариной "Дэтой". С опаской погладывая окрест себя, погрузились и мы, воткнув у головы на всякий случай походное оружие - перочинную финку.

Лёгкий ветерок ласково обвевал прильнувшие к сырой земле небритые лица и уносил вдаль могучий храп Командора. Под звуки оного и погрузились мы в блаженное забвение на широких родных просторах.

МОЛОЧНЫЕ РЕКИ, ДЕРЕВЯННЫЕ БЕРЕГА

Пробуждение наше было ускорено беспощадным светилом (не путать с Командором, каковые беспощадны бывают только к отступникам). Поднявшись и сложившись, узрели вокруг идиллию, состоявшую из лугов, речушки, окаймлённой деревьями, уходящей вдаль дороги и видневшегося на холме совхоза.

При виде речушки Командор совлекли одежды и со стоном наслаждения погрузили себя в холодные воды, доселе хрустально-чистые. Широкие Массы верноподданно последовал, от чего река переменила не только цвет, но и запах.

Демагог принялся подобострастно поливать водой горячее тело Вождя, на что Скромнейший из скромных заметили: - Не делайте из Меня культа! - И добавили, объемля широким жестом речку, луг, лес и даже отдельные участки неба: - Конечно, не забывайте, кто вам всё это дал.