Я начал учиться, как и положено, когда мне не исполнилось и пяти лет. Мы занимались в нашей маленькой синагоге с утра и допоздна, К восьми годам я умел читать по-древнееврейски, знал все заповеди, оставленные нам Моисеем, и основанные на этих заповедях законы. Поскольку каждый закон порождал еще десять, а каждый из этих десяти — еще десять, нам приходилось учить десять сотен законов о том, как молиться, поститься и приносить жертвы у алтаря. Кроме того, мы изучали священные книги: «Бытие», «Исход», «Левит», «Числа» и «Второзаконие».

Мы читали пророчества Илии, Елисея, Иезекииля и Исайи, а то, что не было запио на скрижалях, старики и учителя передавали нам изустно.

Но я в свою образованность не верил и, когда семья моя после посещения Большого иерусалимского храма вернулась в Назарет, я — в свои двенадцать лет — решил, что мудрость, с которой я вел беседу со священниками и книжниками, передалась мне от убитых из-за моего рождения младенцев.

И еще одно бремя тяготило мои слабые плечи. Рассказ Иосифа о том, кто мой истинный отец. Я силился представить себя Сыном — и не мог. Когда после занятий мы с ребятами устраивали потасовки, я выходил из них победителем ничуть не чаще, чем побежденным. Какой же из меня Сын Бога? И сомнение это посеяло во мне страх перед Его гневом. Поскольку я помнил, как Господь грозил Моисею:

— Увидишь, эти люди предадут меня и нарушат наш договор. Тогда обратится на них гнев мой. Их иссушит голод, испепелит нестерпимый зной…

На самом деле, на меня за мои сомнения, должно быть, и впрямь обрушился гнев Господень. Мою плоть охватила страшнейшая горячка, и я едва не умер в возрасте двенадцати лет.

Когда же я оправился от недуга, рассказ Иосифа начисто стерся из моей памяти, и я снова превратился в обычного мальчика, точнее, юношу, поскольку мне исполнилось уже тринадцать лет. Я пришел в плотницкую мастерскую Иосифа и проработал семь лет младшим подмастерьем, да еще семь лет старшим — прежде чем стать настоящим мастером.