Нашел я его в гараже, возле машины, на этом самом диванчике, с исковерканным ужасом и залитым кровью лицом. Зажигание было выключено, бак полный, гараж закрыт изнутри. Это не отравление газом. Это не совсем ясно что. При невыясненных обстоятельствах умер мой друг с атлетическим телосложением, физически выносливый. Андрей всю зиму спал с открытыми окнами, занимался восточными единоборствами, бегал по пять километров. Он говорил, что "самая лучшая партия — это партия из одного человека".

Мой друг пролежал мертвым в гараже девять дней, и никогда теперь не узнать, что произошло после нашего с ним расставания. Андрей был мне очень близким другом, не раз выручавшим меня в самых тяжелых ситуациях. Он был мне и компаньоном в делах, и телохранителем, и просто верным товарищем. Настолько верным, что, пожалуй, был единственным на земле человеком, с которым за компанию можно было хоть копать траншею, хоть сидеть в тюрьме. Такого друга у меня, наверное, не будет уже никогда. Жизнь слишком коротка для новых поисков таких друзей. Что скрывается за скупой медицинской фразой "сердечная недостаточность", выяснить теперь невозможно. У него не было ни врагов, ни конкурентов, ни недоброжелателей. Он просто был рядом со мной последние два года. Практически постоянно.

Как и у большинства людей, я своих друзей могу пересчитать по пальцам, и, взглянув на происходящее с ними спустя год, вижу, что многие из них попали в большую беду. Этой бедой является активное участие в радикальных политических проектах, либо, как случилось с Андреем, нахождение "в поле" данных проектов. Кто тому виной?

Сегодня на территории нашей страны идет Большая Игра. Речь уже не идет о «развале», о «разбазаривании». По моему глубокому убеждению, нас, как страну, уже не разваливают. Нас добивают. Данные действия предпринимаются извне самыми разными структурами, не брезгующими ничем.