— Эти люди швыряют деньги в окошко.

— Что ж такого, коли они попадают в мой подвал, — ответил старый винодел.

— Если б вам захотелось, вы бы вполне могли подарить дочери золотые ножницы, — промолвил аббат.

— Мои подарки получше ножниц, — ответил Гранде.

«Экий олух мой племянник! — подумал аббат, глядя на председателя, растрепанные волосы которого делали еще более непривлекательной его смуглую физиономию. — Неужели не мог он придумать какую-нибудь имеющую ценность безделушку!»

— Мы составим вам партию, госпожа Гранде, — сказала г-жа де Грассен.

— Но сегодня мы все в сборе, можно играть за двумя столами…

— Раз сегодня день рождения Евгении, играйте все вместе в лото, — сказал папаша Гранде, — в нем примут участие и эти двое детей.

Бывший бочар, никогда не игравший ни в какие игры, указал на дочь и на Адольфа.

— Ну, расставляй столы, Нанета.

— Мы вам поможем, мадемуазель Нанета, — весело сказала г-жа де Грассен, от всей души радуясь, что доставила радость Евгении.

— Никогда в жизни не была я так довольна, — сказала ей наследница. — Нигде не видывала я такой прелести.

— Это Адольф привез из Парижа, сам выбрал, — шепнула ей на ухо г-жа де Грассен.

— Так, так, продолжай свое дело, интриганка проклятая! — ворчал про себя председатель. — Вот будет когда-нибудь у тебя или у супруга твоего судебное дело, так вряд ли оно удачно для вас повернется.

Нотариус сидел в углу и, со спокойным видом посматривая на аббата, думал:

«Пускай себе де Грассены хлопочут, — мое состояние вместе с состоянием брата и племянника доходит до миллиона ста тысяч франков. У де Грассенов самое большее — половина этого, да еще у них дочь. Пускай дарят что им угодно! И наследница и подарки — все будет наше».