— Когда немцы заняли 10-ю батарею, — рассказывал мне старшина дальномерщиков этой батареи Константин Печкуров, — Матушенко подобрал ударную группу, в которую попал и я, и поставил перед нами задачу.

Пошла наша группа к аэродрому, половину которого занимали немцы. Увидели на берегу минное поле, дзот и противотанковую пушку, которая обстреливала нашу часть аэродрома. Подобравшись к дзоту, мы забросали его гранатами. Уничтожили и пушку. Со мной был краснофлотец Обушок, он попал на мину и подорвался насмерть. Жаль дружка! Прикрывая отход своих товарищей, я был ранен в голову. Свернулся комочком и покатился под обрыв, прямо на пляж. Огляделся и вижу — весь пляж заминирован минами натяжного действия. В это время немцы меня заметили и открыли по мне огонь из пулемета. Что делать? Я отошел под обрыв, пули туда не доставали. Стою и рукавом бушлата вытираю кровь, которая течет из раны на голове. Передо мной бушевало море, накат метра три, вода ледяная, но выхода другого нет. Я разбежался и прыгнул в море. Пробовал плыть по-над берегом, но меня накрыло гребнем волны, закрутило, только я вынырнул — обрушилась вторая волна, ударила о дно. В голове загудело, чувствую, что ослаб от потери крови.

С трудом удалось мне оторваться от волн и вылезть на берег. Минут пять лежал без движения, пока отдышался. Море отнесло меня в сторону от немецких позиций. Я поднялся и побрел вдоль берега по направлению к Севастополю. Вскоре наткнулся на полевой госпиталь армейской части. Мне предложили лечь на операционный стол, но я не захотел, пошел на батарею. Там мне забинтовали голову и отправили в город, в госпиталь, находившийся в 25-й школе. Ровно через два часа после того, как я туда попал, мне вдруг приказывают эвакуироваться на Кавказ. Я страшно разволновался: как же так? Ведь часть моя остается здесь! Я наотрез отказался эвакуироваться и просил сообщить обо мне на батарею. Просьбу мою удовлетворили, вскоре по ходатайству командира 30-й батареи меня взяли к нему, где я снова стал старшиной группы дальномерщиков…