Далее лежали трупы стариков, по-видимому, лишивших себя жизни от нужды и голода. Около них лежала женщина с тонкими чертами лица; над ней висело шелковое платье.

Что побудило ее к самоубийству? Изменила ли она своему мужу или уличила его в неверности и с горя лишила себя жизни?

Марион пошла дальше и остановилась перед трупом прекрасного юноши с черными усами. Он лежал рядом с инфантом Барселоны, у тела которого все еще стояли обе женщины, не обращавшие внимания на нищенку. Над головой юноши, недалеко от железной двери, висело его платье. Труп был покрыт белым полотном.

Марион стала на колени около этого трупа.

В мертвецкой становилось темней и темней, посетители постепенно уходили.

Нищая скрылась между мраморными столами, которые были так высоки, что вошедший сторож не заметил ее присутствия. Вместе со сторожем вошел господин в длинном черном плаще и что-то сказал ему. Это был камергер Бачиоки, пришедший сюда по указанию императрицы и, очевидно, не находивший удовольствия быть здесь. Сторож низко поклонился ему.

— Здесь никого нет, кроме этих двух женщин, — сказал он камергеру.

Марион все видела и слышала, не будучи замеченной.

— В эту ночь запри дверь морга только на задвижку, чтобы можно было войти сюда. Таков приказ императора, — тихо сказал Бачиоки.

— Приказание будет в точности исполнено, ваше сиятельство.

— Труп иностранца, требуемый испанским посольством, будет увезен ночью. Этого не заметят, потому что к утру принесут новые трупы. Скажите обеим женщинам, что пора выйти. Они пойдут со мной в Тюильри. Ее величеству императрице угодно говорить с ними.

Сторож поклонился камергеру и подошел к старухе и ее дочери, все еще стоявшим на коленях перед усопшим инфантом. Темнота мешала ему заметить Марион.

— Сейчас запрут мертвецкую, — сказал сторож, и слова его глухо отозвались в высоких стенах. — Идите за мной, тот знатный господин желает говорить с вами.