После того как подновлен был городок Красный на Осетре, Ополоница обратился однажды к Юрию:

— Удели, княже, Красный городец сыну своему — пусти Федора в отдел.

Юрий недовольно поморщился: не терпел, когда другие предупреждали его намерения.

— Рано Федору уделом править.

Ополоница выждал, пока легкая краска гнева не сошла с лица князя. Потом сказал еще:

— Придется сидеть Федору в Рязани на отчем столе. Откуда же ему набраться для этого разума?

Юрий встал со скамьи и, заложив руки за спину, прошелся по горнице. Ему все помнились речи княгини и ее жалобы на то, что занял в сердце Федора пестун место отца, что пора бы разлучить их и отослать Ополоницу в какой либо понизовый город…

В нетерпении князь кусал светлый ус. Он понимал правоту мысли Ополоницы, но строптивость мешала ему согласиться с ним.

— Думал я, — начал он, обрывая концы слов, — думал дать удел тот Роману, племяннику…

— И тому город найдется. Федору же Красный нужнее. От тебя будет подальше, стало и навыкнет он без твоей узды творить суд и расправу. Готовь себе княже переемыша крепкого да надежного…

— Тогда ведь оженить надо Федора!

Ополоница поднял на князя тихие глаза, и легкая усмешка пробежала по его усам:

— Есть у князя Михаила в Чернигове…

Юрий заинтересованно взглянул в глаза воину и осторожно присел на стол:

— Ну, сказывай!

Беседовали они долго.

А наутро стало известно, что снаряжается на Чернигов посольство сватать за княжича Федора дочь князя Черниговского Михаила Всеволодовича. Во главе посольства пойдет княжий пестун Ополоница.

В то предзимье занедужил княжич Федор. Переправляясь на коне через Проню, он провалился в воду, продрог и на другой день слег в жестокой лихорадке.

Ополоница вызвал к недужному ведуна Ортемища, потом пришел для совершения оздоровительной молитвы поп Бессон, что учил княжича письменному навыку. Следом за поп прислал старый Коловрат своего конюшего Нечая.