Николай Лесков

Еврей в России

Эта работа одного из крупнейших русских классиков практически неизвестна современному читателю. Она была написана по заказу царского правительства для особой комиссии, созданной после волны погромов 1881-1882 гг. Напечатана в количестве 50 экземпляров только для комиссии, не для продажи. Затем издана лишь однажды, в 1919 г мизерным тиражом. Позже не удавалось ее включить, ни в одно издание сочинений Лескова. Между тем мнение классика, его анализ сложной проблемы особенно актуальны сегодня, в дни обострения межнациональных отношении.

Несколько замечаний по еврейскому вопросу

Лесков, читаемый сегодня

История этого текста, написанного популярнейшим русским классиком и, однако, до сей поры практически читателям неизвестного, выясняется из двух источников: из книги Андрея Лескова "Жизнь Николая Лескова" (М" 1984.Т.2. С.226-228) и из комментариев известного историка и архивиста Юлия Гессена. История такова. После того как на юге России в 1881-1882 гг. прошла волна погромов, царское правительство решило создать для рассмотрения причин произошедшего особую комиссию. Ее возглавил граф К.Пален. Вопрос стоял в следующей плоскости: являются ли погромы ответом "толпы" на эксплуатацию, которой якобы подвергали евреи окружающее население, и соответственно надо ли для устранения причины погромов пресечь экономическую деятельность евреев и отгородить их от прочего населения или надо решать еврейскую проблему на путях общего развития народной жизни, вовлекая евреев в общегражданский процесс. Таков был контекст.

Стремясь участвовать в работе комиссии Палена и влиять на ее решения, еврейская община Петербурга решила подготовить соответствующие материалы, заказав нескольким писателям, евреям и неевреям, тематические разработки. Лесков был избран в качестве автора по теме "быт и нравы евреев".

Выбор Лескова в качестве автора был неслучаен, хотя и не лишен пикантности: автор "Владычного суда", "Жидовской кувырколлегии" и "Ракушанского меламеда" считался в этом вопросе признанным экспертом, однако не избежал и обвинений в антисемитизме, довольно, впрочем, темных и смутных как по причине их абсурдности, так и потому, что подобные обвинения бывает унизительно опровергать.