– Китос,

– Они что-нибудь знают? – спросил длинный у крепыша, кивая на нас.

– Похоже, что нет.

– В чем дело? – спросил Лассе, отрываясь от банки.

– Давайте приводите себя в порядок, потом все поговорим.

– А… здесь много народа? – спросила я.

– Полно. Кто проснулся – не представляют, как сюда попали. Но проснулись не все.

Судя по выражениям лиц крепыша и длинного, они верили, что хотя бы кто-то из оказавшихся в квартире знает, как сюда попал.

И, значит, кто-то не знает, как выбраться!

Лассе вышел из комнаты, я быстро оделась, достала из сумочки зеркальце, пришла в ужас и решила срочно бежать в ванную.

С финном мы столкнулись у туалета. У Лассе, выходящего из-за двери с писающим мальчиком, было странное выражение лица.

– Что-нибудь не так? – обеспокоенно спросила я.

– Э-э-э… я никогда не бывал в квартирах русских… Только где проститутки… У вас так принято, да? – он кивнул назад, потом распахнул передо мной дверь.

В первое мгновение я не поняла, о чем речь. Меня просветил появившийся из-за спины Крокодил. Сантехник заявил, что они впервые столкнулись с подобным, хотя за годы работы посетили в Питере немало квартир.

«Слава богу, мы все-таки в Питере», – порадовалась я.

В туалете отсутствовала туалетная бумага. На стеночке справа от унитаза висели восемь полотенец на пластмассовых крючочках разного цвета. В правом углу в специальной небольшой раковине лежал душ на длинном шланге. Над раковиной было два крана.

– Может, у депутатов так принято, – пожал плечами Крокодил.

– А при чем здесь депутаты? – не поняла я.

– Это квартира депутата Верещагина, – пояснил снова появившийся крепыш.

И тут я поняла, кого мне напоминал мужик на картине… И как это я его сразу не узнала? Его же рожа не вылезает из телевизора! Правда, в телевизоре он обычно в современном костюме, а не камзоле века этак восемнадцатого…