Валерия стала хорошим другом; что важнее — у нее была подружка по имени Анна, в которую я влюбился. Это было прекрасное время. Моя циничность испарилась и жизнь стала казаться полной приключений и неограниченных возможностей. Само собой разумеется, я перестал встречаться с Крисси и Ричардом и вообще не появлялся в районе красных фонарей. Они казались остатками противного и грязного периода моей жизни, периода, с которым я навсегда покончил. Я больше не испытывал желания и надобности намазывать свой член вазелином, чтобы погрузить его в рыхлую задницу Крисси. У меня была красивая молодая подружка, с которой я мог заниматься сексом, и именно этим мы и занимались большую часть дня перед тем, как я выходил на свою вечернюю работу. Без преувеличения, жизнь была идиллической на протяжении всего лета. Все это изменилось одним днем; теплым, ясным днем, когда мы с Анной сидели на центральной площади.

Я весь сжался, когда увидел Крисси. Она направлялась в нашу сторону. На ней были солнечные очки и она казалась еще более ожиревшей, чем раньше. Она была нарочито вежливой и настояла на том, чтобы мы сходили в бар Ричарда на Вормесстраат и пропустили по маленькой. Я согласился с неохотой, решив, что отказ может послужить причиной истерики. Ричард был очень рад тому, что у меня подружка и она не Крисси. Я никогда не видел его более открытым. Я чувствовал себя слегка виноватым за то, что подверг его таким пыткам. Он рассказал мне про свой родной город — Утрехт. «Какие известные люди жили в Утрехте?» — слегка поддел я его. «Куча народа». «Да? Назови одного». «Гммм… ну, Геральд Ваненберг». Крисси злобно посмотрела на нас. «Какой такой ебаный Геральд Ваненберг?» — сухо сказала она, повернулась к Анне и подняла брови, как будто мы с Ричардом сказали какую-то глупость. «Известный футболист», — промычал Ричард. Пытаясь разрядить обстановку, он добавил: «Он когда-то встречался с моей сестрой».