— Ну? — спросила биологичка.
— Всё, — сказал Ваня. Класс зашумел. Рекорд в 115 «ну», принадлежащий Люде Милаш, остался непобитым.
— Спорим, — сказал Лёнька Толяну. — Отвечать пойду?!
— «Сороковка» упадёт! — хмыкнул Толян. «Сороковкой» биологичку звали за поразительное сходство по формам и габаритам с сорокамиллиметровой доской.
Лёнька написал на ладони «Про, мета, ана, тело» и поднял руку.
— Выйди, — кивнула биологичка.
— Я отвечать.
— Что? — поразилась биологичка.
— Митоз.
Биологичка побледнела. Такое в её практике встретилось впервые.
Фрагмент об интернате
Ленька открыл дверь. На голову ему упала пара футбольных бутс. В дверь рядом вонзился нож. Ленька огляделся. Слева от двери, между кроватями, стоял стол. На столе стоял стул.
На стуле сидел Вовка Мендель и глубокомысленно цитировал «Физику». В проходе лежал скомканный половик. Пол влажно блестел. С койки справа торчали кривошеинские ботинки.
С койки слева виднелись голые пятки Тольки Стрельникова На его животе лежало два стула и куча книг. Сам Толька спал, укрыв лицо «Обществоведением». Оськина кровать зашевелилась, и из-под нее выполз Лёшка Сидоров с мокрой тряпкой. Он, как всегда, был дежурным по комнате.
Фрагмент о ссоре
— Вот и до революции здесь дождь в это время не шел, а после революции пошел. Это доказывает преимущество советской власти над самодержавием, — бубнил Ваня Савин.
Ленька вышибал двумя пальцами по столу дикий шейк. Он безбожно дробил ритм, вставлял «соляги». Потом стал подстукивать третьим пальцем. Лена, отвернувшись, смотрела в окно. Ленька залюбовался чудным завитком у уха и самим ухом. Потом вспомнил. Отвернулся. Вздохнул. Выбил длиннейшую дробь.