Сошлись на двенадцати тысячах. Я чуть было не ляпнул: «хоть сейчас», но вовремя опамятовался, промямлил, мол, еще две тысячи придется брать в долг. Договорились, что завтра Ирка подвезет деньги в почти отремонтированную мною квартиру. Разумеется, заканчивать ремонт и устранять последствия потопа будет уже кто-то другой, не я.

Моя Иришка, умничка, с ледяным спокойствием отсчитала сто двадцать зеленых бумажек, ощутимо облегчив пачку, полученную от Ивана Андреича.

За сим история про ботаника в лыжных ботинках могла бы и закончиться, но на другой день, как раз когда жена повезла отдавать деньги, у изголовья моей диван-кровати заверещал телефон. Мне позвонил Зусов.

Он так и сказал: «Але, Зусов беспокоит». Я сразу узнал его голос и запомнил фамилию Ивана Андреича. Очень хотелось спросить, откуда у него мой домашний телефонный номер, но я, слава богу, вовремя прикусил свой дурной язык. Деловито поинтересовавшись моим самочувствием, Зусов назначил мне встречу. В воскресенье, после полудня. Мог ли я отказаться?.. Ха! А вы бы на моем месте отказались, а?..

2. Самурай

Забрызганные грязью «Жигули» девятой модели свернули на тихую, узкую улочку. Справа и слева возвышались мрачные административные здания, лишенные каких бы то ни было архитектурных излишеств. Громоздкие коробки грязно-желтых и блекло-серых тонов с узкими проемами мертвых окон. Выходной день, каменные рукотворные глыбы, изъеденные сетью казенных коридоров, пусты, и улица напоминает тропу в безжизненном горном ущелье.

– Ты не помнишь, какой номер дома он назвал? – спросила Ира, сбрасывая скорость до минимума.

– Дом восемь... Вон, восьмерка на стене. Видишь?

– Где?

– Вон, впереди. Видишь, машины рядом припаркованы, на стене восьмерка намалевана, а чуть дальше фонарики возле входа.