– Насколько я понял, вам от меня не дружба требуется и, тем более, не любовь.

– Во! Опять в десятку угодил! Давай еще по одной.

– Я пас.

– А я тяпну, – Зусов плеснул себе водки, выпил одним глотком. – Ты кушай, кушай. Я говорить буду, а ты кушай, икорку бери, поправляй здоровье. Голубь ты мой ясный... Чой-то я тебя все «голубь» да «голубь» кличу? Пора отвыкать, а то еще обзову тебя птичкой при чужих, и сочтут тя пидором. Умник, скажи-ка мне, ты знаешь, как с японского переводится слово «самурай»?

– Самурай?.. – Игорь задумался. – Нет, не знаю.

– Самурай дословно переводится как «служащий знатного господина». Я хотя и не из знатного роду, но будем считать меня за господина, а тебя, значит, за самурая, не возражаешь?

– Нет, однако, Иван Андреич, я до сих пор не понимаю, чего вы от меня хотите?

– Хочу, чтоб ты кушал, чтоб трескал икру за обе щеки, набирался сил, которые в скорости тебе понадобятся. Самурай... Эй! Ты давай, откликайся, когда я тя «Самураем» называю. Такая теперь у тебя кликуха, привыкай, крестник. Чего морщишься? Не нравится погоняло?

– Честно говоря, не очень. Какой я, к черту, «самурай»? Смех один.

– Ошибаешься, голу.., тьфу! Ошибаешься, Самурай. Кому смех, а кому слезы. Я уже выложил кругленькую сумму специальным людям, чтоб за три дня сделали из тебя настоящего Самурая. Чтоб кликуха к тебе подходила, как шитый на заказ в Париже костюмчик. Завтра с утра жди, заедут за тобой и повезут лепить из ботаника Самурая. Будь готов. В пятницу утречком перед тобой шестерки по типу здешних лакеев должны спины гнуть без всяких разговоров, от единого твоего вида.

– Почему в пятницу?

– А потому, господин Самурай, что ранехонько в пятницу сойдешь ты со скорого поезда маршрута «Москва – Тьмутаракань» в городе Никоновске, что в Энской губернии, и займешься тем, что, оказывается, умеешь лучше других моих обалдуев – всех, вместе взятых.