В главе VII «Под знамя» — и, ах! какой великолепной главе, которую даже нисколько не портит длиннота полного текста Петровской присяги, юнкера берут «на краул»… «Раз! Два! Три! Три быстрых и ловких дружных приема, звучащих как три легких всплеска…» Милый юнкер — «фараон» Александров — это вам показалось. Всплеска и даже, вернее, треска, — было два — «ать, два!». Ибо брали «с плеча» (не теперешнего, а старого «берданочного»), в два приема. С первым — подбросить ружье правой рукой, поддержав левой в обхват на высоте плеча, со вторым вынести винтовку вперед груди. В три счета было четыре приема: с «на плечо» — «ружья вольно» (теперешнее «на плечо») и «к ноге», с «ружья вольной — «на плечо» и «к ноге».
Тесаки у юнкеров, не только Московских, но у всех вообще были сняты не за драку с молодцами в Соболевке, а при перемене формы, когда юнкерам была дана общеармейская пехотная форма и штык — «селедка» сменил нарядный тесак, оставшийся только у пажей, как гвардейской части… За драку с Охотнорядцами, во время которой были пущены в ход штыки, юнкера Московских училищ одно время ходили вовсе без оружия, чем чрезвычайно тяготились.
Граф Олсуфьев на балу был в темно-зеленом доломане и малиновых чикчирах, а не в мундире и рейтузах.
Полуинструментальную съемку делали на младшем курсе, а глазомерную на старшем, а не наоборот.
В главе XXX — «Производство» — автор ошибается, говоря: «по каким-то очень важным государственным делам Император задержался за границей, и производство можно ожидать только в середине второй половины июля месяца…» Производство всех юнкеров бывало по окончании больших Красносельских маневров, когда давался общий приказ «по военному ведомству», передаваемый по телеграфу во все училища. Обыкновенно это бывало в первой половине августа. Таким образом, юнкера не могли ожидать производства ранее этого срока. Их волнения были напрасны. Юнкер Александров был произведен в подпоручики 10 — 22-го августа 1889-го года» (Гр. А.Д. «Юнкера» — роман А.И. Куприна // Русский инвалид. 1933. N 51. «Гр. А.Д.» — один из наиболее частых псевдонимов Петра Николаевича Краснова, взятый по кличке его любимого коня — «Град», — на котором он не раз участвовал в различных конных соревнованиях).