ВАША ПОСЛЕДНЯЯ ПРОБА ЗАГРЯЗНЕНА ТЧК ЯВИТЬСЯ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО ТЧК

«Загрязнена». Читай «заражена». От этого явного эвфемизма у Мюррея все внутри похолодело. Рак, точно. В его семени обнаружили злокачественные клетки. Так и есть. Ему конец. Мюррей сел за баранку допотопного «сааба» и отправился через мост Бригантин в Атлантик-Сити.

Десяти лет от роду Мюррей Джейкоб Кац начал задумываться над тем, есть ли вечная жизнь на небесах, жизнь после смерти, в которую безоговорочно верили его многочисленные друзья из христианских семей. Тора рисовала настолько яркие и впечатляющие картины жизни и смерти праотцев наших, что казалось вполне уместным считать смерть чем-то не столь обыденно-безысходным, как можно было судить о ней, скажем, по окоченевшей кошке, найденной в ньюаркской канализации.

— Папа, а у евреев есть рай? — решился на вопрос Мюррей вечером того же дня, когда и обнаружил упомянутую кошку.

— Тебя интересует не описание рая, а представление евреев о рае? — ответил отец вопросом на вопрос, подняв глаза от своего Маймонида 

С тех пор прошел не один десяток лет. Папы давно не стало, а Мюррея жизнь занесла в Атлантик-Сити. И здесь, потихоньку обживаясь, он превращал свое постоянное обиталище в некое подобие папиного рая. Книга за книгой выстраивались вдоль стен спиралевидные башни, словно цепочки ДНК, представляя интеллектуальную пищу коре его головного мозга, мозга высокоразвитого млекопитающего, и возбуждая удивительными запахами скрытые в душе инстинкты реликтового пресмыкающегося. Неистребимый запах библиотечной макулатуры, ядреный плебейский аромат подержанного чтива, чердачный душок побитых плесенью энциклопедий… Когда книги стало уже некуда ставить, Мюррей попросту соорудил деревянную пристройку, окружив ею башню маяка, подобно тому, как шумная возбужденная толпа прилично одетых фанатиков, числом человек в триста, окружала сейчас Институт Сохранения.