Вот смотри, я приведу пример. В самом начале, как только мы приземлились в Марселе, офицер французской таможни подошел и сказал мне что-то по- французски, я ничего не понял. Но я неглупс. Я точно знал, чего хочет этот антисемит и дрозофил, потому что он все время тыкал пальцем. Он хотел проверить внутренности баяна. Я немедленно начал говорить с ним на иврите и ладино.

Больше всего нам нравилось выступать в Европе. Мы частенько летали в Париж. Там весело, все эти французские штучки и уличные музыканты. Мы ездили в Венецию и плевать хотели на всех этих итальяшек с их chinco chentos и tartellini

Но только добравшись до Германии, я понял, где зарыт настоящий клад. Немцы были смущены; все от них отвернулись, будто они поголовно были убийцами и военными преступниками. С места в карьер я подумал: а почему бы им и не дать, черт возьми, шанс покаяться? Почему бы не дать им возможность почувствовать себя людьми, как мы с тобой? Понял? Время от времени случается, что люди ведут себя как дрозофилы, а быть человеком — это значит уметь раскаяться и попросить прощения.

Поверь мне. Не думая ни секунды, я пошел прямиком к Кодкоду и выдал ему идею создания нового продукта специально для немецкого рынка. Другими словами, предложил сделать огромное музыкальное шоу, которое будет бить немцев прямо по яйцам их больной совести. Понял, куда я клоню? Заставить их сожалеть о Холокосте и других вещах, которые они сделали с невинными коммунистами и безобидными идиотами.

Я сказал, что надо сделать это с немецким же размахом: большой оркестр с гигантскими барабанами сзади, со скрипкой-«Гулливером» сбоку... Чего ты рожу корчишь, смешно? Ты не знаешь, что это такое? Так знай, контрабас — это Гулливер среди струнных лилипутов, отец и мать оркестра.