Я решил бежать от Аврума, фотографов, психованных поклонниц — старых и молодых. Я освободился. Я стал свободным человеком.

«Где ты?!» — кричал я посередине улицы. Бежал, не зная куда, но точно зная зачем.

«Где ты?! Вернись ко мне!»

Мой английский на тот момент оставлял желать лучшего. Все что я знал — это названия классических американских джазовых композиций и еще несколько ходульных фраз, подхваченных из кино. Я искал ее на улицах Манчестера, крича: «Изысканная Дама, где ты? Разве ты не знаешь, что есть любовь? Это начало прекрасной дружбы!»

Я понимал, что меня ищут, знал, что меня не так уж сложно найти. Я был единственным живым человеком на безлюдных улицах. Я был единственным в белом с брильянтовой искрой костюме, вывалянном в грязи. Единственным в туфлях аллигаторовой кожи. Единственным с лицом в синяках — и вообще единственным идиотом, орущим: «Где ты? Разве ты не знаешь, что есть Любовь?» с сильным ивритским акцентом.

После часа изматывающих и бесплодных поисков, меня, все еще исходящего криком, подхватили с двух сторон два сделанных под копирку мордоворота, видимо, братья или даже близнецы, в старомодных темно- вишневых костюмах, устрашающей внешности. Они не общались между собой, со мной тоже не пытались заговорить. Молча, они грубо затолкнули меня на заднее сиденье красного «морис майнор», а сами уселись сверху. Думаю, они придавили меня, чтобы я не видел, куда меня везут. Может, они хотели меня наказать или проучить. В любом случае не думаю, чтобы это было сделано по сексуальным мотивам, ну, вы понимаете, что я имею в виду.

Водитель завел машину, и уже через секунду мы двинулись. Ехали быстро; я бы сказал, что водитель хорошо знал дорогу.