Под ногами у них скрипел утрамбованный песок, потом каблуки застучали по бетону взлетно-посадочной полосы. Силуэт полковника стал едва различим. Повернувшись к Дженсену, Мэллори со вздохом спросил:

— Что это все значит, сэр? Что за спешка, что за таинственность? И при чем тут я? Вчера меня вывезли с Крита, предупредив всего за восемь часов. Обещали месячный отпуск. А на самом деле…

— Действительно, что же на самом деле? — буркнул Дженсен.

— Черта с два, а не отпуск! — с досадой ответил Мэллори.

— Даже выспаться не дали. Продержали несколько часов в штабе, зачем-то расспрашивали о моих восхождениях на вершины Южных Альп. Среди ночи подняли с постели, сказали, будто я должен встретиться с вами. Вместо этого какой-то придурок шотландец долго возил меня по пустыне, орал пьяные песни, засыпая меня идиотскими вопросами.

— Я так и думал, что это будет один из самых удачных моих розыгрышей, — самодовольно произнес Дженсен. — Мне лично прогулка очень понравилась.

— Один из ваших… — Мэллори умолк, с ужасом вспомнив все, что наговорил пожилому шотландцу, капитану с бакенбардами, сидевшему за рулем. — Страшно виноват, сэр. Никак не думал, что это вы…

— Еще бы, — живо отозвался Дженсен. — Так было задумано. Я хотел выяснить, тот ли вы человек, который мне нужен. Теперь я уверен, что тот. А с чего вы решили, что вам дадут отпуск? Часто сомневаются, что в нашей конторе люди в здравом уме, но даже нам не пришло бы в голову отправить гидроплан за младшим офицером затем лишь, чтобы тот смог развлечься в каирских борделях, — сухо закончил каперанг.

— И все же не понимаю…

— Терпение, приятель, терпение. Что тебе советовал наш почтенный полковник? Время беспредельно. Ждать, и ждать бесконечно, — вот что такое Восток.