— Дорогой мой граф, — холодно произнес Казанова. — Вы обладаете вечной молодостью и забываете, что мои секунды сочтены Так что пошлите за деньгами сейчас же…

— Но здесь ведь нет банкира, — возразил граф.

— Пошлите моего слугу в город… или вашего… или обоих — я заплачу…

— Но банкир… он же сейчас спит!

— Дорогой мой! — в голосе Казановы звучало бесконечное презрение. — А для чего же и существуют бюргеры, как не для того, чтобы их будили, если это нужно людям благородным? Ну потешьте же мою причуду, возможно, одну из последних причуд вашего старого друга и врага! У меня есть вино — давайте проведем за ним ночь, а на заре, когда прибудут деньги, расстанемся вы, унося с собой знания, а я — снова в поискал непознанного, приключений и… Ах! Увидеть снова Италию, прежде чем умереть!

Граф передернул плечами, поразмышлял, помедлил, выслушал уговоры, куда более убедительные, чем произносит Арлекин у Гольдони, и наконец сдался. Распоряжение банку было написано, слуга графа отослан с бумагой, а слуге Казановы было приказано в величайшей тайне собрать вещи и приготовить лошадей и карету, чтобы в любую минуту выехать…

— Ваше здоровье, граф! — весело произнес Казанова, поднимая бокал с шампанским, засверкавший в свете полудюжины высоких свечей. — За моего избавителя! — И, осушив бокал, поставил его на стол.

— Благодарю, благодарю. — Граф глотнул вина — немного, но достаточно, чтобы его оценить. Затем с сомнением покачал головой. — Возможно, нехорошо я поступаю, — раздумчиво заметил он. — Что скажет ваш патрон, Джакомо?

— А фиг с… — веселым речитативом пропел Казанова. — Прошу прощения, что вы сказали?

— Ничего. Я лишь подумал о том, как цена мудрости будет растранжирена на безумства… тайны величайших духов — на женщин…