— Как вы, черт подери, сюда проникли? Я даже и не слышал! — И, видя, что граф лишь улыбнулся с раздражающим самодовольством, Казанова добавил: — Значит, ваша, так сказать, «смерть» была, я полагаю, тоже одним из ваших трюков?

Казанова явно знал, куда больнее ударить старого противника, ибо граф, раздраженный таким злонамеренным выпадом, принял необычайно величественный вид.

— Сударь! — воскликнул он пронзительным от гнева голосом. — Не судите других по себе, а в особенности графа Сен-Жермена! Вы предали и продали то немногое, что вам хитростью удалось выведать из тайн розенкрейцеров, и сумели провести бедную старую маркизу д’Юрфе; вы позорно воспользовались наивностью сенатора Брагадина из Венеции, сделав вид, будто умеете составлять предсказания по придуманному вами Ключу Соломона и якобы знакомы с Паралисом! Так знайте же, подлый вы человек, погрязший в мирской суете, что подлинное знание тайн розенкрейцеров, примененное во благо и с должным уважением, подарило мне вечную молодость!

Казанова с улыбкой выслушал эту диатрибу

— Все это я уже слышал от вас и раньше, граф, — не без издевки заметил он. — Одни считают вас Вечным Жидом

— Значит, вы не верите в мои способности! — воскликнул граф, и глаза его сверкнули от гнева и оскорбленного тщеславия. — Да вы посмотрите на меня! Посмотрите, говорю, на меня, — настаивал он властным тоном, пытаясь заставить Казанову поднять на него взгляд. — Разве я выгляжу старше, чем когда вы знали меня в Париже и Лондоне?

— Нет, — откровенно признался Казанова, не в силах побороть холодок, пробежавший по спине. — Нет, не могу сказать, чтобы вы выглядели старше.

Буду с вами честен: клянусь богом, вы выглядите даже моложе.