— Где же вы были, барыня! Пожалуйте скорее домой.

— Что-нибудь случилось?

— Несчастье, барыня-голубушка! Я без вас голову потеряла… Барина трамваем задавило, теперь, слава богу, в себя пришли, а то никого не узнавали.

Я рассказываю сущую правду, читатель, а потому должна сообщить здесь о маленькой подробности, убийственной для моей героини. Услышав Дунькины слова, она в первую минуту подумала с облегчением: вот и предлог, чтоб отказаться от ненужных и очень накладных уроков Фохта. Мысль промелькнула сама собой, и уже затем Любовь Адриановна представила себе вполне положение вещей: с мужем несчастье, он может еще остаться инвалидом… Она заторопилась, вошла в переднюю, а оттуда, не снимая пальто, в столовую. Там она заметила в углу Толю и Волю. Они тихонько плакали. Сердце у нее сжалось. Когда она двинулась дальше, навстречу ей вышел незнакомый доктор, посмотрел на нее и остановился.

Было что-то в его лице, сразу объяснившее ей серьезность положения.

— Доктор, — сказала она и испугалась.

— Вы его жена? — спросил он отрывисто. — Поспешите к нему.

— Но, боже мой, доктор, что такое с ним? — беспомощно воскликнула Любовь Адриановна.

Тихо и очень мягко он ответил ей:

— Ваш муж в сознании и не очень страдает. Проститесь с ним.

Вскрикнув, бросилась Любовь Адриановна в спальню.

Муж лежал не на своей, а на ее кровати, должно быть потому, что она была ближе к дверям. На первый взгляд он казался таким же, как и всегда, только до странности темным. Возле него сидел знакомый доктор; при виде Любови Адриановны он тотчас же встал и уступил ей место, а сам двинулся к дверям. Но она уцепилась за него, стараясь удержать в комнате этого чужого человека, более близкого ей сейчас, чем тот темный, на кровати. Доктор снял ее руки и сочувственно сжал их.