Хикару:   Кажется, я вижу твой дом. Вон там, что ли?

Яско:   Да-да, серо-зеленая крыша. На закате в лучах заходящего солнца мой дом виден особенно хорошо. Закат полыхает в окнах, отсвечивает в черепице - и эти блики, как свет маяка, указывают путнику дорогу. (Пауза) Почему ты молчишь? Скажи хоть слово.

Хикару   (нежно) :   Не нужно слов.

Яско:   Ах, твои речи - чудодейственный бальзам. Они исцеляют самые тяжелые раны. Твой голос - самое лучшее лекарство... Но я-то хорошо тебя знаю. Такой уж ты человек. Исцелив одну рану, ты наносишь другую, еще более жестокую. Таков заведенный порядок - сначала ты лечишь, потом калечишь, и все. Никаких лекарств, никаких чудес... Я прекрасно все понимаю. Я уже старая тетка. Если меня поранить - рана будет заживать долго, не то что у молодой - раз и здорова. Чем нежнее ты говоришь, тем сильнее меня захлестывает страх: как же ты меня изувечишь, после этого волшебного лекарства? Не-ет, теперь-то я знаю, что было бы лучше услышать от тебя какую-нибудь грубость...

Хикару:   Похоже, ты решила, что в любом случае страданий тебе не избежать.

Яско:   Так же естественно, как день сменяется ночью, счастье сменяется страданьем.

Хикару:   Мне не верится, что у меня есть способность делать людей несчастными.

Яско:   Ты не веришь потому, что ты молод. Между тем, в одно прекрасное утро ты проснешься, ничего не подозревая, пойдешь выгуливать своего пса и вдруг почувствуешь, что ты причиняешь страдания почти каждой встречной женщине. Ты поймешь, что сам факт твоего существования заставляет страдать неисчислимое количество женщин. Ты можешь сделать вид, что не замечаешь их, но они - как ни стараются, как ни отводят глаза - все время видят перед собой твой образ. Ты подобен замку, вознесшемуся над распростертым внизу городом.