Хикару:   А этот ночной гость, он мужчина или...

Медсестра:   Можете не волноваться, - женщина. Очень красивая женщина средних лет. Кстати, она должна вот-вот появиться. Каждый раз я пользуюсь ее присутствием и ухожу немного отдохнуть. Честно говоря, мне не очень нравится находиться с ней рядом, я сразу чувствую себя какой-то подавленной, уж не знаю отчего.

Хикару:   А как она выглядит?

Медсестра:   Она со вкусом и дорого одета. В стиле обеспеченных буржуа. Вы ведь знаете, что именно в буржуазных семьях сексуальная свобода подавляется наиболее жестоко... Ну, как бы там ни было, вы ее сейчас сами увидите. (Идет к окну, отовигает штору) ...Только взгляните на это. Почти во всех окнах уже погас свет. Фонари по обе стороны улицы вытянулись в две четкие линии - одна напротив другой. Настало время страсти. Час взаимной любви, час взаимной ненависти, час жестокой битвы... Заканчивается дневная борьба за существование и начинается ночная война. Кровопролитная, она уносит еще больше жизней, но приносит вечное забытье. Гулко звучат ночные горны, возвещающие начало сражения. Женщины истекают кровью, умирают и раз за разом возрождаются вновь. На поле брани всегда перед тем, как начать жить, ты должен единожды умереть. Воюющие женщины и мужчины украшают свое оружие траурными лентами. Нет в мире ничего белее их воинских флагов. Но флаги эти втаптываются в грязь, попираются и не раз окрашиваются в цвет крови. Барабанщик бьет в барабан. В барабан сердец. В барабан чести и бесчестья. Замечали ли вы, как нежно дыхание идущих на смерть? Выставив напоказ свои раны, свои кровоточащие смертельные раны, они с гордостью идут на собственную погибель. Некоторые мужчины перед тем, как умереть, вымарывают свои лица в грязи. Их позор будет им наградой. Взгляните! Нет ничего удивительного в том, что не видно света. Раскинувшиеся там внизу, насколько хватает глаз - это не дома, это стоят могилы! Никогда, никогда больше свет луны не ляжет на эти мраморные плиты, не прольется на эти грязные, прогнившие надгробия...