Девушка резко вздрогнула и замерла. Солдат выпрямился, тряхнув окровавленным лезвием топора.

Завопив от ужаса, обезумевшая шведка вместо того, чтобы бежать к американцу с автоматом, бросилась в пустой автобус. Солдат с топором устремился за ней, сержант Хо — вслед за ним. Он подбежал как раз в тот момент, когда северокореец влезал в автобус. Все произошло так быстро, что он даже не успел вынуть свой кольт. Рванув вперед, сержант Чан Сун Хо схватил северокорейца за ноги, и тот упал вовнутрь. Не выпуская из рук топора, он вскочил первым с искаженным от ненависти лицом. Ударом ноги в голову он отбросил Чан Сун Хо, упавшего на спину. Сержант увидел своего противника, с безумным оскалом заносящего над ним топор. Закричав от ужаса, он попытался вытащит пистолет. Последнее, что мелькнуло у него перед глазами было лезвие топора, которое обрушилось на него, раскроив пополам голову.

Американский солдат блевал, вопил и стрелял одновременно. Пули его автомата, казалось, пригвоздили корейца к автобусу, не давая ему упасть, разорвав форму, выбив куски металла и стекла. Он был уже давно мертв, но его топор еще торчал в голове сержанта Чан Сун Хо.

Обойма была пуста. Американец не сходил с места, он стоял, расставив ноги, рыдал, кричал, остолбенев от этих двух ужасных убийств.

Воцарилась тишина, нарушаемая гулом громкоговорителей. Американские и корейские солдаты в маскировочной форме расположились за каждым кустом парка. Напротив демаркационной линии стоял бронетранспортер с расчехленным дулом. По всей зоне, на расстоянии пятидесяти километров, была объявлена тревога. Уступающие по численности, северокорейские солдаты, участвовавшие в преследовании, были оттеснены к их зоне.

Прибыл командир лагеря полковник Киркбрайт, в каске, с пистолетом в руках.