О встрече мы договаривались по телефону, но я опасался, что Иван Николаевич ие очень откровенный собеседник — к моей просьбе рассказать о Саше Филиппове ои отнесся без особого энтузиазма.

Я ошибся. Мой собеседник оказался человеком общительным, как сейчас принято говорить — контактным. Лицо изрезано морщинами, словно реки на географической карте. Голос слегка хриплый — курит «Беломор». А глаза молодые, веселые, умные. Только изредка, я заметил, они теряли обычную веселость, взгляд на мгновение становился острым и изучающим. Это случалось, когда он выслушивал очередной вопрос. Я рассказал о своей поездке в Волгоград.

Вы слушали текст экскурсии «Имени Саши Филиппова»? Как он вам?

Текст как текст. Может быть, немного суховато. Дети плохо слушают.

То, что суховато, полбеды. Там вранья больше половины. Во всяком случае, в той части, где говорится о работе Саши в разведке.

— Как же так?

И снова я поймал на себе мгновенный, изучающий взгляд.-

— О Филиппове написано много. Я не писал о Саше никогда, хотя часто просили — газеты, журналы. Писали другие. Кто лучше, кто хуже, но врали все.

— Почему же вы не расскажете правду?

— Давайте так: я расскажу все, что знаю, а потом будем делать выводы.

В декабре сорок второго наша бригада находилась под Сталинградом, в поселке Векетовка. В то время я был начальником разведки бригады. После окружения немецкой группировки в Сталинграде в ноябре сорок второго командованию фронта сообщили, что окружено около 90 тысяч человек. Было решено немедленно уничтожить эту группировку. Но когда мы перешли в наступление, то встретили организованное сопротивление. Понесли потери. Возник вопрос: а сколько же на самом деле окружено?