Самым ужасным было то, что Джули не знала, с каких пор змея присутствовала поблизости. Она решила, что, может быть, кто-то из друзей Шона проник к ней домой и пошутил, и, хотя Шон взбесился, когда она это сказала, и чуть не порвал картинку, которую снимал со стены (сюрреалистическую литографию мягкой, свесившейсяс небес Космической Иглы), она вспомнила по крайней мере один прецедент: однажды Барт положил отрезанную им лапу бабуина в емкость с проявителем в лаборатории Шона. Она боялась даже думать о том, что змея могла проползти по трубам из канализации; когда Шон предложил такой вариант, она поджала ноги и ее передернуло от ужаса.

В то утро, когда всё случилось, Шон завтракал в своем обычном углу и придумывал смешную подпись под фотографией на коробке -- олимпийская чемпионка жевала хлопья, и изо рта у нее капало молоко. Джули закричала в ванной. Позднее Шон говорил журналистам, что его первой мыслью было: забыл опустить сидушку, и она уселась на керамику. Но она продолжала вопить, и он понесся по коридору узнать в чем дело. Джули, в одном халате, распахнула дверь настежь и завизжала: "Шон! Смотри сюда!" Кулаки ее были сжаты, и, тронув ее за руку, чтобы дала ему пройти, он почувствовал, как она дрожит.

"Что?"

"Смотри!" -- Она показала на унитаз. Шон подошел поближе, и гримасничая, стал заглядывать. Гладкий зеленый предмет, похожий на коровью кишку, обвился вокруг унитаза, и оба его конца терялись в кашице из размокшей бумаге. Он пожал плечами и поделился своим наблюдением: "Пожалуй, это самая большая какашка, которую я когда-либо видел в своей жизни."

"Это змея!" сказала Джули, покраснев от ярости.

"Змея?"

"Да."

"Откуда она взялась?"

"Не я ее сюда принесла, это точно. Я просто услышала какие-то звуки в воде, встала посмотреть, и вот пожалуйста. Хорошо еще, что она не пыталась меня укусить, а то я бы умерла."