"Кажется, у нее спина вывихнулась."

"Ой, какой ужас!"

"Смывай опять."

Капли пота падали с лица Шона на пол. Он ворчал, но продолжал тянуть. Змея слабо извивалась. Шон уперся одной ногой в край унитаза, перенеся вес тела на другую, и потянул со стоном. "Пошла," -- выдохнул он. Выскочил хвост, и Шон упал спиной в открытую дверь душа.

"Хватай ее! -- заорал он. -- Не давай ей уйти."

Джули схватила змею за хвост. "Шон," -- сказала она, от ужаса переходя на высокие ноты. Хвост у змеи был мягким, и его мышцы продолжали работать в руках Джули. "Шон, да подними ты зад и помоги мне!"

Это был момент, который позже она расценила как переломный в ее отношениях с Шоном: тот вскочил на ноги и схватил фотоаппарат с раковины. "Один сек," -- сказал он и начал снимать. Один снимок оказался фатальным для того, что, как она полагала, было любовью к Шону: фотография ее рук и кистей (ногти длинные, острые и накрашенные) в то мгновение, когда она держала хвост анаконды, растянувшийся на четыре фута от унитаза; ее халат с готовностью распахнулся, и сбоку кадра запечатлелась стройная нога. По тому, что оказалось на фотографии, можно было подумать, что она голая.

Джули сказала: "Положи камеру и дай мне руку, идиот."

"Да. Есть. Хорошо. То, что нужно." Он убрал фотоаппарат, и они вместе вытянули болтающуюся рептилию на мокрый пол. Змея была по крайней мере длиной футов пятнадцать.

"Убей ее, -- сказал Шон. -- Отруби ей голову."

На полу в туалете змея извивалась и шипела. Шон выхватил топор. "Если ты не хочешь, то я отрублю." Он ударил топором по змее в нескольких местах, oставляя на ее теле глубoкие раны. Но целился плoхo, пo хoду отхватил кусочек мойки под раковиной и порубил линолеум и ковер. Змея медленно сворачивалась в петлю, шипя в агонии и размазывая по полу кровь.

Джули сказала: "Стой. Подожди секунду."

Шон, тяжело дыша, оперся на топор, как на трость. "Ради Бoга. А я думал, ты хочешь убить ее."