Комментарии были излишни, и Гришаня попытался срочно реабилитироваться.

— Да ведь их вызвали! Троих! В отделение!

— Кого именно?

— Один недавно вышел, в тюряге три года ошивался, амнистия на праздник была. Другой откуда-то к девочкам ходит на нашу улицу. Третий из ПТУ.Дурачьё. Они давно к Женьке приставали, вот…

— Не крути. Чего ты им накапал?

— Да ни слова!

— Всё? Высказался? — Борисик придвинулся ближе, плотная толпа одноклассников тяжело дышала в лицо Ломникову. У бедного Гришани в голове помутилось.

— Заколебали! Да я только про бюро рассказал! Вы чего это?! Он сам задирался! Они девок щупали, а он сунулся…

— Ещё чего знаешь? Всё выкладывай, гадёныш!

— Они пригозили, а он гоыворит: "Не боюсь!" Мог бы не выходить на драку. Подумаешь, герой!

— Какую драку?

— Ну, за школу они его вызвали. Знал, что они… В окошко видел.

— Через тебя вызвали?

— Ну…

— Ух, Гришаня!

— Да я не знал, что они ремнями драться будут!

— Молчи, подонок! Пойдёшь в милицию и всё расскажешь. Сейчас!

— Иначе, — лицо Борисика исказилось в злой усмешке, — ты меня знаешь…

— Пойду, — обречённо согласился Гришаня, — а дружки их меня зарежут.

— Не боись. Провожать будем.

Удивленно поглядывала Елена Владимировна на толпу своих мальчишек, выходящих из школы. Вместе они ходили в кино, вместе провожали девочек из больницы. В центре группы неизменно шли Усов и Ломников. Впрочем, проницательная руководительница догадывлась, что их связывало. Несколько случайно оброненных фраз подтвердили её предположения. ("Что ж, мои мальчики вовремя расставили акценты. Пусть не изменят они себе в течение всей жизни.")

Учительница с радостью замечала, что атмосфера в классе резко изменилась. Теперь, казалось, Женя незримо присутствовал в девятом "б". Чем бы ни занимались ребята, имя Демчука огоньком вспыхивало среди одноклассников, придавая особую остроту спорам. В самые критические минуты звонкое словечко "Женька" звучало сигналом к борьбе за справедливость, и каждому хотелось стать лучше.