Когда мы вышли из магазина я, не теряя ни минуты, подошел к ней и предложил донести до дома огромный пакет, который она, сосредоточенно глядя перед собой, прижимала к груди.

До этого я — честное слово — ни разу не знакомился с девушками на улице. Всегда опасался, что они сочтут это неприличным и дадут отпор.

Но она не стала отпираться. Сказала «ага» и позволила мне взять пакет. А потом сказала, что хотела бы по дороге домой еще зайти в кафе и заказать пару пирожных с чаем. "Кофе я не очень-то люблю"…

Когда мы сидели за столом в уютном «Джангле» я спросил ее, как она собралась тащить все это сама, да еще и мимо кафе…

Тогда она первый раз улыбнулась: "А я просто знала, что кто-нибудь мне поможет".

И все в жизни у нее именно так. Наугад. С абсолютной верой, что все будет хорошо. И я никак не мог понять, отчего, имея такую веру, она бесконечно киснет в этом городе. Давно бы уже укатила в свои путешествия, о которых так мечтает.

Перед дверью своей квартиры она сказала, что не может позвать меня в гости. "Я с родителями живу. Они хоть и привыкли к моим закидонам, но такого не поймут. Не сердись, ладно?". И написала на каком-то мятом обрывке чека свой телефон. Я бережно положил бумажку в кошелек (изрядно опустевший после кафе) и уже собрался сказать ей: "Ну пока…", когда вдруг понял, что не знаю ее имени. Кого же спрашивать к телефону?

Она как-то странно посмотрела сквозь меня, будто думала, стоит ли открывать свою тайну. Потом усмехнулась и сказала: "Анна. Но ты можешь звать меня Ежик".

Только гораздо позже я узнал, что это прозвище она сообщает лишь самым близким людям. Даже не знаю, чем заслужил такое доверие.

…Ежик…

Чаще я звал ее просто Ежка или Ежонок.

После той первой встречи я три дня не звонил ей. Ждал. Думал, вдруг это ошибка. Вот встану утром, а душа, как и прежде — пуста. Никого там нет, кроме меня самого.